ПЛОВЕЦ
J.B.
Назоново море, слышу тебя.
Апострофа, чайка кричит.
Глоток твоей соли сквозь время горчит
И волны сквозь ветер блестят.
К тебе обращаюсь, упорный пловец!
Плывешь от Батуми до Поти
Ты сутки вторые как в собственном поте,
И слышишь биенье сердец
Дельфинов, героев, поэтов
На пенистой грани потемок и света.
Апострофа, скалы, сосновый привет
Сарматских хороших примет.
11.06.20
ВОДИЧКА
Бродскому возвращаться не очень хотелось, —
Как, говорят, душа потом не рвется в тело.
Предпочитая быть скорее призраком,
Без излишних присутствия признаков,
Он берег свою блндную улыбку,
Как бережет прозрачная водичка рыбку.
Ему хотелось пристойно доиграть,
Пока домой не позовут отец и мать.
23.06.20
И.Б.
Увел от солнечной скалы
Тебя я, рассказав, что будет.
Улыбка тенью от скулы
Пошла, и путь ее был труден.
Улыбка тенью от скалы,
Как будто солнцем, откололась,
И — как смола из-под коры,
Как будто прогуляла школу.
Туда ты больше ни ногой
И ни рукой — поднять свой голос.
Нет, ты не думал о другой,
Другая убежала в школу.
Она вошла в печальный класс,
И все подумали: «Другая!»;
Ее — раз, два, и снова — раз
За опозданье отругали.
А ты с белесым рюкзаком,
С меловой странствовал улыбкой,
К тому шел, с чем был незнаком,
С чем я знаком, как вор с кибиткой:
С узором выцветшей весны,
Черно отцветшей в прошлом веке.
Ты мне, как письма, эти сны
Оттуда шлешь. По общей мерке
Погодится, да, ветер там
Снял мерки со всего пространства.
Здесь — бьет щелчками по зонтам
Дождь ради равенства и братства;
Но — не свободы, ей одной
Дано в углу сидеть без дела.
Картошку ей вели в ведро
Почистить, что ли, чтоб поела
С соленым толстым огурцом;
Так повсеместно бытовали,
Любуясь избяным торцом;
Мы там с тобою побратались.
Ты полетел с огнем, дракон,
А я пошел по лабиринтам.
До неба мне подать рукой,
Хоть небо досками забито,
Меж досок есть сырая щель,
В ней небо молоком сочится;
И запах третьедневных щей
Здесь буквы превращает в числа.
***
Б.
Чтобы воскреснуть, нужно умереть,
Инстинкт утрачен смерти.
Распахнута земля, сверкает медь
И в лица метит.
Последняя насмешка неба,
Которое смотрело в коридор
Канала, — пассажир в гондоле бледный
Читал разительный узор.
Ты умер, чтоб не повторяться,
За страстным шелестом затих;
Чтобы прошел по голубиной пьяцце
Твой призрак сквозь трахит.
11.02.21, 29.03.24
***
Промокшее до нитки поле,
Край заболочен, ближе край.
Плащей мы замочили полы,
Дождь всё крапает, как крапал.
Как ты крапал и я крапаю,
Мой вечный друг в краю родном.
Я в этом сне зачем-то плакал
И чище становилось дно.
Глазное? Сна? Самой ли яви?
Не убирал ты прочь руки.
«Элои, лемма савахфани!..
Оссана!». «Талифа, куми».
АГОНИЯ ГЕОРГИНЫ
Себя находил в дыму табачном,
Улыбался с застенчивостью сквозь дым.
Дверь враз захлопывалась на собачку.
Был не толстым и не очень худым.
Был изящным в агонии георгины,
Что росла из другого полушария сквозь ядро,
Сквозь кору и магму. Сделался гринго,
Ядом подчуясь и смотря сквозь двор,
Когда вспыхнет слезящий желтый
Между красным и зеленым, не дано
Здесь четвертого, третий желудь
Приземлялся с дуба, как в воде, на дно
Того воспетого машинально парка,
Ставшего притчею во языцех.
Поселилась в другой комнате Парка,
Чтобы опять там с пряжей возиться.
А потом он уехал в затопленный город,
Парка плакала, как наводнение в Венеции.
Если болит нога, не иди в гору,
Сама придет к королю Швеции.
Гору дают взамен поэмы при короле.
«Это твоя гора», — говорят с улыбкой —
Уже жители штормового города Кале,
Припахивая тем же табаком и рыбкой.
Все эти странствия — медный грош,
Сломанный в кармане неразменный рубль;
И ты уже, как сюжет, расхож,
Одинок как Сержант Сердечного Клуба.
Только во сне возможно с билетом успеть
На Желтую Подводную Лодку.
Это ли переведенная Песней Песнь,
Которая с нежностью берет за глотку?
Не знаю, может в Калуге, может в Рязани
Расцветают в воздухе те георгины.
Пусть под окном разбит английский розарий,
Во рту привкус российской глины.
***
Бродский умер от любви,
Побродил и умер.
Мир ловил его, ловил
С помощью граблей и вил,
И поймал — подумал.
Мир подумал, что поймал
В белую манишку.
При дворе — что стар, что мал;
И оставленный штурвал
Клонится, как нищий.
Но седеющей волны
Сиплое дыханье —
Против тягот вещевых,
Суесловий вечевых —
В лоб и досконально.
Штормовой неспешен темп,
Между волн — заминка.
Кухонный бесценен трёп,
Смотрит с острова циклоп;
И наплывом верных тем
Исцелен заика.
10.02.26
***
Б.
Рот такой, чтоб капал дождь,
Растворял слюну;
Жить, не отпуская дрожь,
С видом на Луну,
С видом на ее овал,
Что в зрачках дрожит.
И стоит девятый вал,
Чтоб у вала жить,
Чтобы навзничь не дышать
Перед взглядом вверх.
Шах поставлен или швах
Шуткой из-под век.
Популярная игра
Явно не в коня.
Грудь устала от наград,
Нобель доконал.
Те награды — это швы
От чертежных ран.
Мир идет не вверх, а вширь,
Неизменный жанр.
Звук идет не вширь, а вверх,
Звонкое сверло.
И сирень прикрытых век
Свежестью свело.
21.05.25
РЫЖИЙ
Возносится осень в прореху
Промеж высоченных домов.
Внизу уже снег, Имяреку!
Наломано осенью дров.
Они притаились под снегом
И в сладости общей гниют.
Становится Альфой Омега
На каждом целинном шагу.
Впадает в Печору Онега,
Речной совершен поворот,
И смотрится в Сириус Вега,
Как в зеркало. Небо, как рот,
Открылось для вяленой рыбы,
В нее обратилась листва.
Из строя вознесшийся выбыл,
Чтоб книгу перелистать
В старозаветном порядке,
Мелькает страниц снегопад.
На лоб голубеющий прядка,
Нет, птица, готова упасть.
Авгур знает толк в направленье
Полетов разрозненных стай.
Да будь я хоть рыжий, без лени
Я б книгу обратно листал.
18.11.23