ГУБАНОВ
поэма
1
Кто вышел из «Шинели», кто – заново
– из джинсовой Аксёнова куртки.
Я же вышел из тени Губанова
Леонида. Голубые руки
Он протянул, улыбнулся пристыженно…
Вот тут – пошла писать губерния.
И бабы непутевые, рыжие
Оказались вдруг самыми верными.
2
Не знаю уж, объелся белены
Или растаял следом за звездой,
Ушел ты к теще на блины,
А я вернулся с бирюзой.
Крив камень млечно-голубой,
Не резан, под него оправа.
Ручается туманной головой
За берег левый берег правый.
Поднялся лес до самых облаков.
Мерещится в речном тумане –
Со станции сбежало молоко
На самых ранних.
Погасла будто навсегда
На бакене святая лампа,
Но помнит вечная вода,
Туда я – сплавал.
Шаги замедлил Командор,
В заботе зоркой донна Анна
Нам дверь в весенний коридор
Открыла рано.
Как хорошо, что мы вдвоем
Теперь, что мы – два брата!
Мы на сукне передаем
То, что когда-то не добрали.
3
«Емеля, белый мой Емеля!..» –
Ты крикнул, будто повелел.
И сел над яркой канителью
Зачуханный блаженный Лель
На чердаке, где нет пожара.
Нам ласточки сережки куцые
Московских тополей там жарят
На жести Кунцева.
На пальцах детская зеленка
И на грибах любовный пыл.
Всё рвется в кинотеатрах пленка,
И глаз заплыл.
Трещит немая сигарета
У полных губ,
Летит в кювет твоя карета
И голос груб
Весны на улице заречной,
Где боль утрат.
Мы переели каши гречневой,
Чтоб выйти на парад.
Флажки, заточки и улыбки
И токаря печальный взгляд,
И в зоомагазине рыбки,
И красный бант.
Чумазый мальчик
Один играет во дворе,
Там Кунцева резной вокзальчик
Стоит в заочном сентябре.
Всклокочены сады в Немчиновке,
Ждут флюгера,
Пока «Мечта» была в починке,
Ты загорал.
Глаза влюбленные запали,
Как караван среди пустыни.
Твой шаг крепчал в пустынном зале,
Сады в Немчиновке простыли.
Твои турецкие халаты!
Под их павлиний синий шелк
Надел ты княжеские латы
И так пошел.
4
Я тосковал два дня по чуду
С угла на третьем этаже,
Несла Полина сразу груду
Мне леденцового драже.
В тазу белье перекипало,
Овраг шалел, дал течь пустырь,
Дождь челобитную кропал,
Он клен подвел под монастырь.
Сирени – ветер на могиле,
Для камня – вечер, сказке – лед,
Но мы любили, мы любили
В наш славный високосный год.
5
Когда-то, может быть, при Грозном,
При Павле или при Петре,
В ладонь c весла прошла заноза
И Муза пела на корме.
Я выхожу к тебе с улыбкой.
Здесь во дворе, как в ателье,
Обрезки с рук деревьев гибких
Попадали в земли постель.
Опять начнутся пересуды
И праздники затеет пьянь,
Ей пункт пустой стеклопосуды
Прозрачную означит грань.
Теснится дух, метелит тело,
На Бережсковской две зари.
Такая птица отлетела!
Но ты перо мне подарил.
Мне прошлое, как та пороша,
Которая отточит взгляд.
Нам цель видна, мой жребий брошен,
И я тебе как снегу рад.
6.05.20
МОКРАЯ УБОРКА
1
Мокрая уборка.
Я задел предмет,
Что поставлен боком —
Быта рудимент.
Что же это, что же?
Глянь через плечо.
Час в уборке прожит,
В дело вовлечен.
Рвется мимо время,
Но уборка — всласть.
Тряпкой время мерю,
Как скольженьем ласт.
Холоднее краски,
Ядовитей тон,
Цвета свежей ряски
Рыбок полусон.
Что же это, что же?
Зеркало, ответь.
Призрак тертой кожи,
Рукава вельвет.
Трещина в гитаре,
Этажерки стать,
Потолок подталый,
Рыхлая кровать.
Зеркало с улыбкой
Строгой и прямой
Указало ликом:
«Шкафа дверь закрой».
2
Сочинял Губанов,
Как еловый дождь,
Как парок из бани,
Как сырая рожь.
Прошлое он вымыл
Тряпочкой простой,
И набрякло вымя
Пятничным постом.
Ярче стали доски,
Резче купола,
Разыгрались в кости
Впалые поля.
Вымыты игрушки
Хлеще хохломы.
Пряные избушки,
Веселеем мы.
Да, мы веселеем,
Не смотри всерьез,
Бедные селенья,
Логово для роз.
Покажи обитель!
Вот она, смотри.
Если не в обиде,
Рукавом сотри.
Плакал так Губанов,
Насухо смотрел,
Затянулась рана
Под сырую трель.
Мы пересидели,
Выждали момент.
То-то будет дело,
Шитый позумент.
То-то будет правда
Каждому ясна.
Ты гляди, не падай,
Будет не до сна.
***
Л.Г.
Уходишь в отраженье куполов,
Как рыба златоперая —
Садко предгрозовой улов.
Об этом много спорили
На кухнях людных. Но
За спорами, улыбками
Сквозь гущу времени грифон
По-человечьи рыкает
И в клюве золотым пером
Твои слова выводит,
Межумочной глухой порой
Он возмущает воду.
А ты опять, а ты со мной,
Но таешь постным сахаром.
Темнеют липы за стеной
Монастыря на взмахе.
Твой соболиный рвется стих,
Проходит настом колким, ломким
И отражает красный крик
Вода в твоем Коломенском.
***
Ты не явился на свидание к огням,
Они меняли цвет как степень грусти.
Кто припадает к их ногам,
Тот не боится ледяного хруста.
Но ты в их многоцветность не пришел,
Остался в терпкой темноте еловых пагод.
Вопрос свидания тобой решен:
Не будешь фонарям ты в ноги падать.
Смотри, смотри, ну как тебе не жаль!
Они сутулятся, засматриваясь в ели.
Но ты слезу и раньше выжимал,
Разбитым ртом играя на свирели.
1.12.23
К ГУБАНОВУ
В Москве был Леонид Губанов.
Губа не дура, Леонид.
Его подальше с глаз убрали,
Чтобы не смазал общий вид.
В глазах перелетали птицы,
Как в окнах, вымытых весной.
Из лужи голубой напиться,
Пока в дороге вестовой.
Пешком тот влекся из Сибири,
Чтоб пред Губановым предстать.
Того и этого отбрили,
Но так дается благодать.
Пробрался будто бы из сказки,
Шел по лесам, как серый конь,
Через плечо донес он краски
Граненых самоцветных крон.
В Москве Губанова отбрили,
С паломником он заодно.
Ему отборные бериллы,
Ему холеное ядро.
31.03.25
***
Л.Г.
Чернильная свернулась акварель,
Но заново открылась рана.
В поэзии ты трижды кавалер;
Текут чернила горлом, как из крана.
Так бьет вовне чернильная вода
Из мертвенного мрамора фонтана.
В нем жажда есть — не взять, отдать,
Помножит образы фата-моргана.
Но образы отнюдь не миражи,
Они под праздник шелестят бумагой,
Тебе проказливо велят ожить,
Так воскрешая собственного мага.
Ты оживаешь. Снова акварель
Течет из разорвавшегося сердца.
Ты красочного сердца кавалер,
И будущее на тебя надеется.
22.06.25